Litchi Claw
Young and full of pride
Название: Небоскрёб
Автор: Litchi Claw
Бета: Санди Зырянова
Размер: мини, 2825 слов
Пейринг/Персонажи: оригинальные
Категория: джен
Жанр: триллер
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: по заявке: "Оридж про небоскреб с призраками. Зловещий небоскреб"
Примечание/Предупреждения: упоминаются реальные места (Москва), мёртвый персонаж

Здравствуйте.
Если вы слушаете эту аудиозапись, значит, вы нашли мой мобильный телефон. Я не знаю, где, как и при каких обстоятельствах он попал вам в руки, не знаю, кто вы и как вас зовут. Я знаю только то, что кто-нибудь когда-нибудь обязательно найдёт эту запись… и, когда найдёт, узнает обо всём, что я пережил. Хорошо это или плохо — сказать не могу. Не знаю даже, поверите ли вы моей истории. Мне просто нужно поделиться ею с кем-то. Что делать с этой информацией — решать вам.
Итак, меня зовут Артём, мне двадцать один год, я учусь в каком-то задрипанном вузе на очередного менеджера, живу в общаге, ничего особенного из себя не представляю… точнее, всё было так до определённого момента. До прошлых — наверное, прошлых — выходных.
И да: я абсолютно нормален. Ну… или был таковым. В том смысле, что никогда не страдал галлюцинациями, не переносил психических болезней, не слышал голосов… чёрт, да я даже не курил ту дрянь, которую мне в своё время пытались подсовывать соседи по общаге. Так что всё, что со мной было — случилось на самом деле, и лучше бы вам с этим смириться. Хотя, если и не смиритесь, дело ваше.
На самом деле я и сам толком не понял, что произошло. Просто сел с утра в обычный автобус, на каких тысячу раз ездил… это было, кажется, в воскресенье, я ехал навестить маму, она жила на другом конце города. Так вот, автобус тоже был совершенно нормальный. Никаких странных номеров, необычной обветшалости, никаких странных пассажиров в нём не было. Ни-че-го необычного. Автобус как автобус.
Я плохо спал ночью, и поэтому довольно быстро вырубился, и нет, мне не снились страшные люди в чёрных костюмах или тому подобная фигня. Мне вообще ничего не снилось, я просто спал. И проснулся от самого обычного толчка, когда автобус на лежачем полицейском подбросило. Там школа в десяти метрах, и поэтому дороги все ими утыканы. Я привык уже. Езжу там каждую неделю.
Так вот, я проснулся от толчка, понял, что выхожу на следующей, встал с сиденья, пролез к двери… а потом, наверное, перед самой остановкой моргнул. И вышел в совсем другом месте.
То есть я не говорю, что это случилось потому, что я моргнул! Все моргают, но попал туда почему-то я. И я, честно, понятия не имею, с какой стати! Вроде ничего особенного, парень как парень, говорил уже, не сумасшедший, не наркоман, не курю даже. Да и звёзд с неба, что уж, не хватаю.
Ну и… город, который я увидел, был не похож на Москву. Он был вообще ни на что не похож. Если привести ближайший аналог, это будет какой-нибудь постапокалиптический мегаполис со всеми этими обветшалыми высотками, небоскрёбами с выбитыми стёклами… небо рыжеватое какое-то, как будто ржавое. Но нет, не совсем. Там пространство какое-то странное было. Про расстояния глазомер безбожно врал, я мог до ближайшего обломка идти минут десять, а к дальнему дому дойти за минуту. Это жутко сбивало с толку поначалу. Потом привык.
Дальше? Хм… первый час я психовал, носился по городу кругами, вернуться пытался, хоть и не понимал, как. Потом вроде успокоился, начал осматриваться, походил по этому мегаполису, поискал чего интересного. Не нашёл, правда, ничего. Сплошная труха, пыль и ржавчина. И кое-где гнилой водой воняло. Здания внутри такие же, как снаружи, никакие, то есть. В смысле, ничего там не было, обломки одни.
Ещё через какое-то время обнаружил, что меня всё время тянет к одному небоскрёбу. Как магнитом. Он был вроде не такой полуразвалившийся, как всё остальное, но всё равно ветхий. Ладно, в отличие от других зданий, он хотя бы не угрожал обвалиться мне на голову в любую минуту, поэтому я подумал, что, раз меня туда так манит, там, может, что-то важное, и решил заглянуть.
Что? Было ли мне страшно? Да, блин, конечно, было! Но всё лучше, чем остаться бродить по пустому городу с искривлёнными расстояниями… брр. Ну, и ещё всё это давало мне хотя бы ощущение, что я что-нибудь да делаю, и ещё надежду, что я найду выход и вернусь обратно. Мне не хотелось там оставаться, понимаете?
Это странно, но больше всего я думал и сильнее всего жалел о мамином пироге. Не о своей жизни, не о городе, не о жуткой ситуации, в которой оказался… о пироге. Мама всякий раз, как я к ней ехал, пекла что-нибудь интересное, а в этот раз черничный пирог пообещала. А я его, видите, так и не попробовал. Жалею до сих пор, кстати, а тогда вообще ужасно обидно было. Это, вроде как, защитная реакция какая-то, когда человек при стрессе начинает думать о всяких мелочах, о чём угодно, но не о главном… как я сейчас. Не суть. Я отвлёкся. Простите.
Итак, я остановился на том, что зашёл в небоскрёб, и… нет. На меня не выскочили какие-то твари, я не увидел там облако кромешной тьмы, ничего такого. Просто старое здание, заброшенное и необитаемое, но, почему-то, когда я туда зашёл, мне стало настолько жутко, что я несколько мгновений даже пошевелиться не мог. Да что там шевелиться, я дышал-то через раз. Хотелось развернуться и рвануть когти оттуда, и, когда ко мне вернулась способность двигаться, я так и попытался поступить…
…на самом деле мне сейчас как-то безумно спокойно. Ни страха, ни боли, ни отчаяния, ничего нет. И говорить так легко, как будто слова кто-то подсказывает. Язык не заплетается, руки не дрожат, даже шутить тянет. Не знаю, почему так. Но вот тогда было так страшно!.. просто до одури страшно, в глазах темнело, ноги подкашивались. Я бы заплакал, но было слишком жутко даже для этого. Иррациональный какой-то, безудержный страх. И дверь не открывалась.
То есть вы понимаете, да? Я дёрнул дверь, и она не открылась, и я только через секунду понял, что, когда я заходил в небоскрёб, там вообще не было никакой двери! Просто чёрный пролом, дверь там когда-то была, но именно, что «когда-то». А сейчас она была, железная, двустворчатая и категорически закрытая… Железная, да. Вы когда-нибудь видели небоскрёбы с железными дверьми? Я — нет. Я вообще небоскрёбы-то до этого только в кино видел.
Я запаниковал. Бил кулаками в дверь, содрал в кровь костяшки — до сих пор болят. Мне было так страшно, так, блин, нереально страшно, что я просто не могу этого описать. Просто паника и ничего больше. Я, кажется, даже на какое-то время утратил связь с реальностью.
Когда оклемался более-менее и понял, что дверь не откроется, осмотрелся по сторонам, увидел, что обстановка в небоскрёбе вполне себе… ну… не евроремонт, конечно, но и не те развалины, которые только что были. Он изменился. Как и мир вокруг меня. Опять.
Я стоял на ковровой дорожке, бордовой, однотонной, сзади была только закрытая дверь, а передо мной — коридор, ведущий, кажется, к лифту и ещё в какие-то комнаты. Может пройти сто лет, но я по-прежнему буду помнить эту картину точно и во всех подробностях. В отличие от всего последующего.
Я помню, как бродил по комнатам. Я помню, как заходил то в одну, то в другую дверь — а все они были открыты — и не находил ничего, что могло бы мне помочь. Иногда комнаты были обставлены как простая человеческая гостиная, или там спальня, или кухня… всё располагалось жутко хаотично, я не мог предсказать, чем окажется следующая. Иногда это были крохотные офисы, иногда огромные залы, то ли спортивные, то ли ещё какие… Я помню всё это, но не могу описать ни одного предмета мебели или вещи, на которые я натыкался в этих комнатах. Кровать? Да, видел. Какую? Сколько? Не могу сказать. И так со всем.
Комнаты на первом этаже скоро закончились, и я перешёл на второй, точнее, приехал на лифте… я не знаю, зачем я это делал, то ли искал выход, то ли просто убивал время, то ли пытался понять, что это за место и зачем оно вообще нужно. Главное, мне почти не было страшно, когда я осматривал комнаты, и я боялся останавливаться.
Я заметил ещё кое-что. Ни на одном этаже не было окон.
В небоскрёбе было пятьдесят три этажа. Ну, по крайней мере, на это указывали кнопки лифта. Пятьдесят три… я не знаю, почему именно столько. Может быть, это число что-то означает. Я никогда не был силён в нумерологии.
Первые десять этажей были почти одинаковыми. Те же комнаты, те же незапоминающиеся предметы обстановки… мне начало уже казаться, что ничего не изменится никогда, но этажа этак с двенадцатого в комнатах начала появляться еда.
К тому моменту я бродил по небоскрёбу уже фигову гору времени. Я устал и проголодался, меня замучил постоянный страх, а в рюкзаке, который был у меня, лежали только бесполезные сейчас документы и деньги, складной швейцарский нож, да ещё бутылка воды и шоколадка. Этого бы не хватило надолго, поэтому еду я брал с собой. Всё мало-мальски съедобное. И не зря, как оказалось: на более высоких этажах все продукты были совершенно непригодны в пищу.
Я заснул в лифте между этажами… я не помню, какими. Честно, не помню. Может, между семнадцатым и восемнадцатым? Или двадцать первым и двадцать вторым? Не могу сказать.
Знаю одно: вскоре после того, как я проснулся, этажи стали меняться. Сначала мебель: она становилась какой-то картонной, неестественной, как проекция. Как голограмма. Как нелепая декорация. Они выглядели по-разному, но суть была одинаковой: мебель на этих этажах была подделкой.
Потом я стал находить очевидные нелепости: лестницу, висящую в воздухе и не ведущую никуда, рулон туалетной бумаги на книжной полке, как будто прилепленный к ней: его нельзя было снять. Раскрытая книга, как будто нарисованная на столе. Она даже не ощущалась.
Еда всё ещё иногда попадалась, но есть её уже было нельзя. Её взять-то в руки можно было через раз, иногда пальцы просто проходили сквозь неё, как сквозь иллюзию, иногда она была на ощупь жёсткой, будто папье-маше… я забил. У меня ещё было полрюкзака еды, которую я набрал на более низких этажах. И она была вполне съедобна, пусть и не сравнима с маминым черничным пирогом. Я опять отвлекаюсь. Простите.
На тридцать шестом этаже все комнаты были пусты.
То есть, мне и до этого попадались полупустые этажи, но там было хотя бы что-то, хоть одна комната да была обставлена. А на тридцать шестом не было ничего. Вообще. Пустые помещения, оклеенные обоями, с ламинатом или линолеумом на полу. И ничего больше. Мне снова начало становиться страшно.
Дальше… ну, до сорокового включительно все этажи были пустыми, как и тридцать шестой. Кое-где не было даже обоев и покрытия на полу. Голые бетонные коробки без окон, которые почему-то были освещены — освещены каким-то белым светом, как от ртутных лампочек. Я так и не смог найти источник этого света, хотя ламп и люстр в комнатах не было этажа этак… с двадцать седьмого. Примерно.
К тому моменту, когда я добрался до сорок первого этажа, я уже несколько раз засыпал в лифте. Спал, наверное, по нескольку часов, тревожно, плохо. Не могу сказать, сколько прошло времени. За сколько часов взрослый человек сможет полностью обойти все комнаты на сорока этажах небоскрёба?.. может быть, время здесь тоже было искажено, потому что я совсем потерял его ощущение. Никогда раньше такого не было. Я как будто перестал понимать, что это вообще такое — время.
Сорок первый этаж встретил меня кромешной темнотой.
Я так и не узнал, что же там было и было ли вообще что-нибудь. Не смог заставить себя попытаться поискать что-нибудь в темноте. Не знаю, было ли это правильным решением. Может, нет. Но скорее всего…
Особенно если вспомнить, что ждало меня дальше.
Сорок второй этаж снова был освещён, но свет был тусклым, как в подъезде, и ничего, кроме этого света, там я не нашёл. Обои были кое-где, да. Висели клочьями, ободранные, страшные. И паркет в дырах и царапинах. То же самое было и на сорок третьем, и на сорок четвёртом… короче, вплоть до сорок восьмого.
А там началось самое жуткое.
Потому что на сорок восьмом этаже на площадке перед лифтом лежал труп.
Я моментально вбежал обратно в спасительную кабину, но за ту секунду, что я стоял перед телом, его образ успел прочно засесть мне в подсознание.
Девочка лет пятнадцати, с какими-то серыми волосами, голая, с выражением дикого ужаса на лице.
Я сидел в кабине и плакал, мне снова было страшно, я не знал, что делать, я хотел подняться выше или спуститься вниз, но боялся и этого. Вот только… сидеть на месте и ничего не делать было ещё страшнее.
В конце концов, я решил вернуться на первый этаж и снова попытаться открыть дверь. По крайней мере, там не было трупов. Зато была мебель и длинные освещённые коридоры… в тесной кабине лифта эта картина, пугавшая ранее, теперь казалась мне идиллией.
Но у меня не получилось даже спуститься.
Кнопки не работали. Сколько бы я ни давил на плашки «1», «2», да хоть «27», ни одна из них не поддавалась. Как будто их выключили, или как будто они тоже были… фикцией. От этой мысли почему-то стало ещё страшнее. Теперь лифт, до этого казавшийся убежищем, тоже стал для меня врагом.
Кнопка сорок девятого этажа работала. Те, что были над ней, — тоже. Остальные — нет. Это значило, что выбора у меня больше не оставалось. Я поехал вверх.
Сорок девятый был пуст. С первого взгляда. Боковым зрением я видел какие-то движущиеся фигуры, кажется, даже человеческие… местами. Местами нет. То есть, я не мог различить. Почему-то это мельтешение порой пугало сильнее, чем мёртвое тело на сорок восьмом.
Какое-то время я пытался искать лестницу на нижние этажи, но так и не нашёл. Не думаю, что она там вообще была.
Я быстро оттуда уехал. Не мог долго оставаться на этом этаже. Фигуры будто шептали мне на ухо, перед глазами вставали такие кошмарные сцены, что я просто не выдержал.
Кнопка «49» погасла, как только я зашёл обратно.
Двери комнат пятидесятого этажа были закрыты. Все, кроме… кроме одной. И там я увидел…
Там стояла та самая девочка, которая лежала мёртвой на сорок восьмом.
Наверное, так и выглядят призраки, да? То есть, я хочу сказать… она не была трупом, я даже не мог бы сказать, что она была телесной. Кажется, сквозь неё просвечивали стены. А ещё у неё были совершенно пустые глаза.
Она стояла и смотрела. Не говорила, не нападала, не двигалась, просто смотрела, и всё. Сомневаюсь, что она вообще меня замечала.
Я тихо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а потом развернулся и со всех ног махнул к лифту. Меня колотило.
Кажется, в кабине я на какое-то время отрубился, а когда пришёл в себя, лифт стоял на пятьдесят первом. Чёрт, я до сих пор не помню, нажимал ли кнопку.
После всего того, что я увидел на других этажах, меньше всего на свете мне хотелось выходить из кабины. Я до сих пор не понимаю, что мной руководило. Надежда? Или, наоборот, отчаяние? Осознание того, что лучше быстро сдохнуть чёрт-те от чего на этаже, чем медленно умирать от голода в кабине? Я, наверное, никогда не пойму.
По пятьдесят первому этажу я прошёл три шага. Ровно три. А потом из полумрака на меня бросилось нечто.
«Лучше быстро сдохнуть»… хах, я метнулся к лифту раньше, чем понял, что произошло, и через пару секунд уже стоял в кабине и слушал своё прерывистое дыхание, а оно царапалось в дверь с кошмарным скрежетом. Я не могу его описать. Бледное. Худое. Несчастное и злобное. От него несло падалью и той самой гнилой водой, как на улицах этого адского мегаполиса, куда я угодил.
За что мне это?
Я не понимаю.
Почему я? Что я натворил?
Сейчас мне уже не страшно, я говорил. И не больно, и не грустно. Мне никак. Но я так и не понял, что вообще со мной случилось. Нет, на следующих двух этажах не было разгадок. На пятьдесят втором вообще ничего не было, кроме музыки, которую я не понимал, и странных знаков на стенах.
А здесь, на пятьдесят третьем, я вдруг нашёл окно. Единственное окно во всём этом чёртовом небоскрёбе.
Знаете, тут даже как-то светло. Это из окна, оттуда доносится свет солнца, он намного живее, чем мёртвое освещение этажей.
Я стою, говорю всё это на микрофон и ничего не понимаю.
За окном я вижу Москву, автобусную остановку… школу. Лежачих полицейских. Дом мамы. Кажется, я даже вижу пирог, стоящий на подоконнике. Ох. Как бы я хотел его попробовать. Но не могу.
Окно закрыто.
Оно не открывается.
Это самое обычное окно, застеклённое, с рамой и подоконником, оно просто не открывается. Как дверь до этого.
Видимо, небоскрёб не хочет меня отпускать.
Я нашёл рядом с окном клок серых волос и содранный ноготь. Может, та девочка была… как я? Попаданка?
Стекло не разбивается, сколько бы я ни бил в него, но в нём есть ощутимая трещина. Даже не просто трещина… скорее, небольшая дырка. Как раз хватит, чтобы просунуть туда узкий, плоский телефон и выбросить его наружу. В мой город.
Когда я это сделаю, а это будет скоро, я достану нож и попытаюсь расковырять дырку. Но я не знаю, что из этого выйдет. Её края как будто… подрагивают?
В любом случае, я не стану сдаваться сразу. А если всё-таки пойму, что всё бесполезно… что ж. Не думаю, что смогу сбежать из небоскрёба. Но и медленно загибаться в этом адском месте не хочу.
Кнопка с надписью «51» не потухла, когда я в спешке покидал пятьдесят первый этаж. Если я окончательно отчаюсь, у меня, по крайней мере, будет возможность более-менее быстро умереть.
И, если другого выхода не будет, я ей воспользуюсь.
Мне больше не страшно.
Прощайте.

/Текст восстановлен по содержанию аудиозаписи, которая была найдена в памяти мобильного телефона, обнаруженного лежащим на асфальте невдалеке от автобусной остановки. Полгода назад в этом районе без вести пропала пятнадцатилетняя Лариса М., местоположение которой до сих пор не определено. Личность мужчины, называющего себя Артёмом, которому, по-видимому, принадлежит телефон, не установлена/

@темы: творчество поющей железяки, Личи на ФБ, fandom Creepy